Подписка онлайн

«Золотые дни» Черного Ерика

18 января 2011

Заря Кубани

Каждый житель Славянского района знает о хуторе Черный Ерик. На автотрассе между хутором Верхним и селом Ачуево расположено несколько десятков домов, затерянных среди бескрайних плавней.

Хутор издавна славится как рыбное место. Старожилы вспоминают, как буквально кипела вода в ериках во время нереста: «Иной раз и весло не провернешь — столько рыбы было!».

«Бездумный лов рыбы подорвал рыбные богатства Азовского моря. Рыбы не стало. Не стало рыбных заводов, забродчиков, духанов и своры купцов. Нет больше в море иностранных пароходов, щедро плативших за русскую икру и рыбу». «Да это же про наше время», — скажет читатель. Скажет — и ошибется, потому что это строки из воспоминаний Евдокии Федоровны Лобко (в замужестве Сердюк), записанные ее внуком, и относятся к концу ХIХ века.

В воспоминаниях другого местного старожила Ильи Васильевича Зубихина, записанных в 1925—1926 годах и охватывающих период его жизни с 1860 по 1905 год, о Черном Ерике говорится: «Это небольшой хутор в семи—восьми верстах от Азовского моря, дворов — с полсотни.

Кругом — рыбные лиманы. Небольшая деревянная церковка, 2—3 магазина с товарами, 4—5 духанов (кабаков), где продавалась водка в розлив, и 10—15 рыбных заводов, которые занимались ловом рыбы в Азовском море. Рыбы вылавливалось в то время (1860—1890 гг.) до миллиона (!) пудов в год, и в большинстве своем — красной: севрюга, осетр, белуга».

Ловили рыбу в то время так: забросят в море волокушу (невод) длиной два—три километра, а к ней по краям подвязывают бечеву такой же длины. И вот когда оба конца останутся у берега, начинают тянуть. Рабочие-рыбаки назывались забродчиками — тянули сутки и больше, пока к берегу не подтянут концы сети с рыбой, которую вручную выбрасывали на берег.

«Выбрасывают сутки—двое, навернут горы величиной с добрую хату, а в сетях еще много остается. Разгружают ватага забродчиков и местное население; когда выгружать сил больше нет, то разрезают невод посередине и выпускают оставшуюся рыбу в море», — вспоминал И.В.Зубихин. Выгруженную рыбу продавали на иностранные пароходы, в основном греческих фирм — Афиади, Громатикопуло, Попондопуло, которые стояли в море. А оставшуюся часть рыбозаводы засаливали, пластовали (вынимали внутренности), вялили, заготавливали в бочках черную икру. Промысел шел круглый год, когда море не было подо льдом. Занятые на промысле люди зарабатывали огромные деньги. По словам Е.Ф.Лобко, ватага забродчиков, разгрузив, убрав рыбу, получала расчет, некоторые — по 200—300 рублей. По тем временам — огромные деньги. Например, овца стоила от восьмидесяти копеек до одного рубля, корова — до шести рублей, хороший ездовой конь для казака — 15—20 рублей.

Но забродчики — это босяки, прощелыги, пьяницы, беглые уголовники, разный сброд, которому, кроме водки, ничего не надо было. Хотя между ними встречались и политические преступники, «по волчьему билету» (у них в паспорте было указано, что больше двух—трех дней на одном месте жить не имеют права). Были порой и спившиеся чиновники, купцы, промотавшие богатство. Весь этот люд шел «отдыхать» в кабаки, где наряду с водкой можно было купить ликер, ром, шампанское, а также нанять духовой оркестр и окружить себя парфянками (распутными женщинами). Пили и стар, и млад, и все — за счет загулявших забродчиков. Купцы баснословно наживались на грабеже этого люда.

Пропито всё. Нет денег опохмелиться, надо опять брать в долг снаряжение и идти к хозяину в забродчики. И всё начинается сначала. Бригад много, пьянство непрерывное — те кончают, эти начинают. И так — год за годом. Черный Ерик тогда называли «золотым дном».

Золотой век» Черного Ерика был недолог. Бездумный хищнический промысел продолжался всего 15—20 лет, и к 1890—1900 гг. ничего, кроме воспоминаний, от «золотого дна» не осталось.

К.НОВИКОВ, учитель истории.

Читайте также

Загрузить ещё
Поделиться с родными Поделиться с родными Поделиться с друзьями