Подписка онлайн

У войны не детское лицо

20 апреля 2010

Заря Кубани

Читательский конкурс «Свидетели славного прошлого» набирает обороты. Жительница Сочи Зинаида Ивановна Киреева прислала воспоминания своего отца, Ивана Георгиевича Панасенко, ребенком пережившего оккупацию станицы Славянской. В 1942 году ему было неполных 10 лет.

Жизнь перед войной начала налаживаться. Отец, Георгий Логвинович, звеньевой колхоза «Красный семенник», за высокие урожаи подсолнечника ездил на ВДНХ, получил орден Ленина и золотую медаль выставки. Родители трудились в поле дотемна, а хозяйство было на нас, детях. Но мы всё успевали: и по хозяйству управиться, и с друзьями по станице погонять.

Когда началась война, мы не сильно испугались, да и почти все взрослые были уверены в скорой победе. Но фронт всё приближался, началась эвакуация колхоза. Отцу, коммунисту, поручили спасать колхозное племенное стадо. Надо было угнать его в горы, в леса под Апшеронском. Отец простился с нами и ушел.

В один из жарких августовских дней на улицах станицы послышался треск автоматных очередей. С ними пришел и «новый порядок». В первую очередь были застрелены собаки — чтобы не мешали оккупантам хозяйничать во дворах как у себя дома. У соседки, бабушки Савельевны, фашистам понравилась корова. Прежде чем зарезать ее, немецкие солдаты вывели животное во двор и запрягли в широкую металлическую кровать, которая, видно, им тоже приглянулась. На кровать уселось человек пять—шесть, и стали они погонять корову, стегая по бокам хворостиной. Она рвалась, натужно мычала. В закутке плакала хозяйка. Солдаты развлекались, пока им это не надоело. Особенно зверствовали румыны, выгребая всё подчистую: яйца, хлеб, живность. Малейшее неповиновение — и пуля в лоб.

Однажды оккупанты гнали по улице большую колонну военнопленных — оборванных, окровавленных, с поникшими головами. Немцы подгоняли их прикладами. Время от времени раздавались выстрелы — добивали тех, кто уже не мог идти. Вечером мы с матерью пилили дрова в дальнем конце огорода. Вдруг раздался шорох, и перед нами предстал молоденький солдат в рваной советской форме. Он просил спрятать его, рассказал, что ему удалось бежать из колонны и скрыться в кукурузе. Родом он был из станицы Петровской. Мать колебалась недолго, отвела его в погреб. Звали солдата Костей Демьяненко. Примерно в это же время у нас в погребе появился еще один раненый постоялец из военнопленных, тоже Костя. Его привели сестра с матерью. Прятались они у нас до самого освобождения Славянской — подкормились, подлечились. Потом оба с войсками Красной Армии отправились на фронт — воевать дальше. Простились мы с ними как с родными. В 1945-м один из них прислал свою фотографию из поверженного Берлина.

Мы не раз бывали на волоске от гибели. Однажды кто-то донес, что наш отец — коммунист, орденоносец. Нас всех, мать и троих детей, вывели во двор, дали лопаты, приказали рыть могилу. Вырыли мы яму, нас на краю поставили… Спас крестный: сказал оккупантам, что отец давно не живет с нами, бросил семью.

Как-то партизаны застрелили важного немецкого офицера. Фашисты организовали облаву, много людей захватили. Женщин потом отпустили, а мужчин расстреляли за станицей, предварительно заставив вырыть себе могилу. Среди них оказался и старший брат моего друга Мишки. Теперь останки казненных покоятся в центральном парке Славянска.

Засуетились немцы весной 43-го, когда наши войска подошли совсем близко со стороны Троицкой. Снова поднялась страшная пальба, но мы уже не могли усидеть в погребах, напрасны были материнские шлепки и ругань — высовывались наружу и с восторгом слушали рев моторов советских самолетов и знакомый перестук автоматов. Немцы спешно удирали, в панике бросая имущество. В станицу вступили советские войска. С какой же радостью мы встречали наших освободителей 23 марта 1943 года!

Бои ушли на северо-запад, в район «Голубой линии», а взрослое население еще долгое время привлекали на строительство оборонительных рубежей. Но и для нас, мальчишек, война не закончилась с освобождением родной станицы. Земля была нашпигована патронами и минами. Оружие, особенно в районе железной дороги, которую до войны называли Ворошиловской, можно было найти запросто. Матери не успевали за нами следить, а нас влекло то, что было запрещено. Мы находили снаряды и пули, гранаты и фугасы. Вскрывали их, доставали порох. Сколько мальчишек лишилось жизни из-за своего любопытства!

Многое уже стерлось из памяти, но военное детство не забывается.

 

Читайте также

Загрузить ещё
Поделиться с родными Поделиться с родными Поделиться с друзьями